Школы разные — цель одна

В нашей стране не так много организаций, занимающихся археологическими изысканиями. Ведущая роль в этой сфере, безусловно, принадлежит Институту истории НАН Беларуси, но его деятельность в последнее время сосредоточена на спасательной археологии — ученые исследуют «обязательные» объекты, и у них нет возможности заняться раскопками «для души». Сотрудникам Белорусского государственного университета в этом смысле проще. Об опыте работы кафедры археологии и специальных исторических дисциплин БГУ рассказывает ее заведующий доктор исторических наук Александр ЕГОРЕЙЧЕНКО.

— Александр Андреевич, на ваш взгляд, какие вопросы сегодня наиболее актуальны для археологии Беларуси?
— Самая больная тема — ситуация с охраной археологических памятников. Как таковой, строгой системы защиты здесь у нас нет. Всего несколько человек, работающих в соответствующем департаменте, физически не могут все проконтролировать. Вынужден констатировать: многие объекты гибнут в результате деятельности так называемых «черных копателей».
Вторая по значимости проблема — кадровая составляющая. В нашей стране очень мало археологов. Их недостаточно, даже чтобы обеспечить спасательные работы на тех памятниках, которые подвержены разрушению либо попадают в зону строительства.
Третий вопрос — эффективность взаимодействия крупнейших научных организаций: Института истории НАН Беларуси, где сосредоточены наиболее значительные силы специалистов, и вузов. В силу ряда причин надежный контакт между ними есть не всегда.
— Конкурируют ли школы между собой?
— Не уверен, нужна ли такая конкуренция. Есть школа, созданная основателем нашей кафедры Эдуардом Загорульским. Она относительно молодая по историческим меркам — 36 лет, но за этот срок воспитала четырех докторов наук и более 30 кандидатов, что говорит о ее серьезности. Есть также большая плеяда ученых, вышедших из стен Академии наук. Все археологи занимаются исследованиями по своим направлениям и не являются соперниками. Дело в том, что изучение даже одного памятника может занять десятки лет, так что работы более чем достаточно. Да, развитием конкретной темы на определенной территории могут заниматься параллельно несколько человек, но у каждого свои подходы, методы, так что это скорее не конкуренция, а взаимодействие. Если же и возникают какие-то споры, то это нормально, поскольку, как известно, в них рождается истина.
— Идет ли в археологи молодежь?
— В нынешних условиях молодые люди очень прагматичны: как правило, их заботит, где можно больше заработать. Увы, в археологии этого не получится. Кроме того, наша наука связана с тяжелым трудом. Поэтому в нее идут фанаты. Тем не менее могу отметить, что последние несколько лет на кафедру старается записаться достаточно большое количество студентов. На 7—8 мест претендуют 15—16 человек. В основном это очень способные, талантливые парни и девушки. Но, скажу честно, по окончании обучения перед ними остро встает вопрос трудоустройства. Институт истории и наша кафедра могут взять лишь пару-тройку человек, а белорусские музеи по каким-то причинам не заинтересованы в том, чтобы к ним пришли квалифицированные археологи, хотя большую часть их коллекций представляют именно археологические материалы. По сути, мы готовим специалистов, которые зачастую вынуждены идти работать в школы. А интерес у молодежи и желание трудиться есть.
— Есть ли у вашей кафедры свои прио¬ритеты в археологии?
— Мы стремимся изучить все периоды дописьменной истории Беларуси. У нас есть высококвалифицированные кадры, которые занимаются каменным и бронзовым, железным веками. В наших рядах и крупнейший специалист в области средневековой археологии Эдуард Загорульский. Он интересуется широким кругом вопросов и, в частности, сейчас работает над важной темой этногенеза славян. Надеюсь, в скором времени выйдет в свет монография, посвященная этой сложнейшей проблеме. Вообще же, кафедра ежегодно проводит археологические экспедиции, совмещенные со студенческой практикой и позволяющие охватить большое число направлений.
— Над чем в археологии работаете конкретно вы?
— Последние 17 лет я исследую северо-запад Беларуси. Сфера научных интересов — эпоха поздней бронзы и железного века. Самым весомым своим результатом считаю доказательство того, что в силу неравномерного социально-экономического развития племен, населявших территорию нашей страны, железный век на север республики пришел только лишь на рубеже новой эры. До этого там в ходу были материалы, характерные для каменного и бронзового веков, — кости, камень.
— Назовите, пожалуйста, самую выдающуюся находку, сделанную сотрудниками кафедры.
— В 1976 г. на городище Вищин в Рогачевском районе Гомельской области был обнаружен уникальный клад древнерусских украшений и серебряных платежных слитков.
— Это вам посчастливилось?
— Нет. Повезло Эдуарду Загорульскому.
— Что конкретно собой представлял клад, каким образом его нашли?
— Эдуард Михайлович в течение нескольких лет вел раскопки раннефеодального замка. Чтобы изучить внутривальные конструкции, определить время их сооружения, необходимо было прорезать окружающий замок земляной вал. Совершенно неожиданно на гребне насыпи, буквально под дерном, был обнаружен клад. В него входили серебряные браслеты, причем некоторые из них с чернением, колты — височные украшения с эмалями, рясны, гривны и многое другое. Уникальность заключалась в том, что впервые в одном комплексе были найдены слитки трех типов — киевские, новгородские и литовские. Ничего подобного на территории Беларуси ни до, ни после того не находили. Это сокровище можно сравнить только с классическими кладами Рязани, Киева, которые люди закапывали во время татаро-монгольского нашествия. Предполагается, что замок в Вищине находился в осаде, владелец собрал наиболее ценное и, не имея возможности надежно спрятать богатство, схоронил его в неглубокой ямке на валу. Очевидно, он надеялся вернуться и забрать свое добро, но погиб от рук захватчиков.
— Изменяются ли с течением времени методы, применяемые археологами?
— Если брать методику раскопок, то она во многом консервативна. Каждый комочек земли должен быть перетерт руками, чтобы ни одна находка не ушла в отвал. Механизации здесь нет и не может быть. Если взять шире и коснуться всех методов археологических исследований, то в последние годы наблюдается синтез различных наук и привлечение в археологию прежде всего естественнонаучных подходов. Тут и геологические изыскания, и использование данных аэро- и космической фотосъемки. К сожалению, мы в этом плане отстаем от передовых зарубежных археологических центров.
— Понятно, что в техническом и финансовом плане наши возможности меньше. А как бы вы оценили уровень отечественных специалистов?
— Как исследователи, наши археологи не уступают иностранцам — и по знаниям, и по уровню практической подготовки.
— Много ли в Беларуси объектов, которые представляют археологический интерес?
— К счастью, очень много. Счет идет на тысячи. Если суммировать городища и курганы, то, можно сказать, и десятки тысяч. А ведь есть еще стоянки, селища… А сколько памятников еще предстоит найти!