Образование постиндустриальной эры

Глобальная информационная революция сопровождается стремительным рождением новых продуктов и методов их создания, которые приходят на смену традиционным решениям. Быстрое устаревание технологий накладывает существенный отпечаток и на подготовку специалистов, призванных их разрабатывать и использовать. Чтобы идти в ногу со временем, необходимо сформировать критическую массу профессионалов — носителей новой культуры. Рассказать, что для этого предстоит сделать, мы попросили ректора Республиканского института высшей школы члена-корреспондента Михаила Демчука и заместителя директора Центра проблем развития образования БГУ Александра Юркевича.
— Как бы вы сформулировали современную парадигму высшего образования?
М.Д.: Она базируется на использовании образовательных стандартов нового поколения компетентностного типа. Причем по каждой профессии устанавливаются свои индивидуализированные наборы компетентностных характеристик, которым должны соответствовать выпускники высшей школы. Но наряду с ними имеются и общие базовые постулаты. В их числе, например, на Симпозиуме Совета Европы в качестве ключевых были определены такие способности специалистов, как умение решать проблемы, взаимоувязывать и упорядочивать свои знания, владеть собственными приемами обучения. В данных требованиях отчетливо просматриваются установки на формирование креативных способностей работников. Именно необходимость обучения творческому мастерству и вызвала к жизни принципиально новую, так называемую когнитивную методологию познания, которая представляет собой совокупность правил и принципов формирования и совершенствования профспособностей. Ключевое значение при этом имеет использование целостных образов информационного обмена в сознании специалиста при оценке им целевых ситуаций: когнитивных карт, гештальт-образов, концептов, схем, структурных моделей. Сталкиваясь с какой-либо проблемой, человек прежде всего отыскивает в своей памяти аналогичный случай, моделирует и намечает с его помощью порядок решения стоящей перед ним задачи.
— То есть основные задачи современной высшей школы связаны в первую очередь с разработкой наборов когнитивных средств обучения и во вторую — с навыками их использования?
А.Ю.: У выпускника высшей школы сегодня нет времени на «доучивание» и «переучивание». По окончании учебы он сразу должен включаться в активную созидательную деятельность и для этого уже в вузе получить необходимые профессиональные компетенции, овладеть множеством типовых программ возможных действий. Чаще всего каждую такую программу определяют как когнитивную карту, а ее запоминание рекомендуется подкреплять сопутствующим символическим образом. Сегодня все чаще можно услышать выражение «разработана маршрутная карта», что свидетельствует о расширении использования когнитивных методов в практике. «Иллюстрацией» такой образовательной технологии являются подготовка шахматистов на основе усвоения типовых шахматных позиций и схем игры, а также врачей — на базе изучения ими стандартных диагностических листов. Каждая профессия требует усвоения своих оригинальных наборов когнитивных карт. Принято считать, что чем разностороннее и богаче их арсенал, тем более успешной становится и деятельность специалиста.
— Но для этого необходимо внедрять образовательные стандарты нового поколения. В какой плоскости находится эта проблема?
М.Д.: Перестройка образовательных процессов настоятельно требует прежде всего формирования новой познавательной культуры, предназначенной для воспитания у будущих специалистов способностей справляться со стоящей задачей, отвечать на вопрос, как ее решить. Рассматривая особенности новой парадигмы, нельзя сказать, что она полностью отвергает традиционную культуру. Она естественно «вырастает» из ее среды. Только опираясь на широкие знания, можно сформировать умение кадров решать сложные вопросы современности. Если в прежней познавательной культуре движущей силой социального развития являлась в основном любознательность человека, то в современной в большей степени необходима нацеленность на решение жизненных проблем. Такие установки предполагают образование, которое самым тесным образом будет взаимодействовать с реальной практикой научной деятельности и высокотехнологичного производства. Следовательно, проблемы перестройки образовательных процессов лежат как в теоретико-методологической, так и в практической плоскости. Их решение находится на пути усиления взаимодействия сфер науки, образования и производства.
— В этой связи широкое распространение получили новые технологии и методики высшего образования. Какие из них оказались эффективны, какие не прижились на отечественном поле?
М.Д.: В практике преподавания всех дисциплин наибольшее применение нашли мультимедийные методы. Сегодня редкое занятие проходит без демонстрации слайдов учебной информации. Фактически они заменили традиционную классную доску, которая была символом учебной аудитории. Постепенно расширяется разработка электронных версий преподаваемых курсов по отдельным направлениям знаний.
Что же касается дистанционных методов обучения, то большими успехами на этом поприще пока похвастать нельзя. Здесь, по-видимому, необходимо подходить дифференцированно к каждой профессии и к каждому курсу. На наш взгляд, эти методы должны найти большее распространение на второй ступени подготовки специалистов и на курсах повышения квалификации. Причем применение дистанта должно рассматриваться одновременно с предоставлением практики и примеров правильного решения задач. Без этой второй составляющей образование на расстоянии будет несостоятельным.
— Но сторонников дистанционного обучения становится все больше и больше. Существует даже точка зрения, что высшее образование с успехом можно заменить спецкурсами, семинарами-тренингами.
А.Ю.: Это опасное заблуждение, так как при таком подходе не происходит формирования интеллектуальной личности, способной «домысливать», творить. В традициях отечественной высшей школы заложена фундаментальная концепция «многослойности знаний». Например, для того чтобы подготовить специалиста, его сначала необходимо ознакомить с истоками возникновения данного направления знаний, историей развития проблемы, чему обучает классическая философия. Затем ему следует дать научные основы причинно-следственных связей экономического, психологического, социологического и технического характера, заложенные в составе «узких» дисциплин — экономике, психологии, социологии, кибернетике, промышленном строительстве и др. И только после этого можно преподавать профилирующий курс.
Безусловно, с помощью тренинга можно «натаскать» студента на решение типовых задач. Но как только он на практике столкнется с явлением, выходящим за рамки обучающей программы, ничего, кроме беспомощности, ожидать не приходится. Смысл «фундамента» как раз и состоит в том, чтобы воспитать у будущего специалиста способность к творчеству за счет углубленного понимания процессов. Именно понимания, которое, как показывает опыт, краткосрочным тренингом развить невозможно. Особенно важны подобные установки при ориентации образования на воспитание инновационного лидерства. Словом, в современной высшей школе реализуются процессы формирования как профессионального мастерства, так и творческой личности. Они образуют неразрывное единство, которое нельзя обеспечить никакими тренингами и тестированиями.
— Поскольку локомотивом образовательного процесса являются кадры высшей квалификации, как вы оцениваете их потенциал и возможности?
М.Д.: Без кадров высшей квалификации формирование нового культурно-познавательного пространства является практически неосуществимой задачей. В свете новых задач важнейшей чертой профессионализма профессорско-преподавательского состава должно стать владение когнитивной методологией. И переподготовка в данном направлении является ключевой задачей всех реформ образования. Методология когнитивизма имеет ярко выраженную направленность на разрешение любых жизненных проблем. И в этом смысле научные, образовательные и производственные интересы полностью совпадают. Поэтому чем настойчивее мы будем осваивать теоретические положения новой методологии, тем выше вероятность успешного решения всех социальных проблем.
— Инвестиционный потенциал отрасли высшего образования чрезвычайно высок. Не проигрывают ли в этом плане организации, дающие полноценный багаж знаний, наиболее успешным с коммерческой точки зрения — частным? Как вы оцениваете уровень обучения в частных вузах?
А.Ю.: Необходимо сказать прямо: чтобы существенно повысить качество знаний будущих специалистов, необходимо сделать в действующую образовательную систему очень серьезные капиталовложения. При этом форма собственности не имеет никакого принципиального значения. В любом случае учебное заведение должно быть некоммерческой организацией. Если даже здесь и будет создаваться некоторая прибыль, ее необходимо вкладывать в совершенствование процессов подготовки специалистов. Как показывает мировой опыт, образование в основном является потребителем средств. Безусловно, при правильной организации оно косвенным образом дает большой экономический эффект заинтересованным сторонам — государству, предпринимательским структурам, финансовым институтам. Но все они юридические лица, и реальная прибыль от высокого качества подготовки специалистов концентрируется у них, а не в учреждениях образования.
М.Д.: В качестве комментария приведу такой факт. Сравнительно недавно в Остине, штат Техас, открыт образовательный центр, аналогичный калифорнийской Кремниевой долине. Затраты на создание одного рабочего места профессора составили около 1 млн долл. Конечно, здесь учитывается и то обстоятельство, что современный профессор — в первую очередь исследователь, занятый реализацией научных программ по заказам фирм и государства и только во вторую — преподаватель. Вложения при создании его рабочего места — это расходы на исследовательское оборудование и проведение НИОКР.
— Какой, на ваш взгляд, должна быть доля гуманитарных дисциплин в техническом образовании и, наоборот, нужна ли, к примеру, математика историкам?
М.Д.: Современный специалист любого профиля работает в мире человеко-машинных отношений. Особенно отчетливо данное обстоятельство проявляется в условиях лавинообразного распространения компьютерной техники, современных средств связи. Причем информационные технологии с равным успехом распространяются как в гуманитарной, так и в технической среде. В свою очередь, их освоение требует профессиональных решений в двух неразрывных частях: при постановке задач и при разработке программного обеспечения. Первая, базирующаяся на использовании положений математического моделирования, предполагает особые знания в области научного синтеза, который необходимо осваивать буквально всем — и физикам и лирикам. Кроме того, большую помощь при постановке задач оказывает разумное уподобление, использование аналогий, выявляемых в других направлениях знания. Собственно, сам компьютер возник на основе заимствования опыта «технических» решений живой природы. Одним из основателей кибернетики был Уильям Эшби, невропатолог по профессии. Им же предложена концептуальная схема автопилота, который установлен на каждом самолете. Будучи организатором человеко-машинных отношений, любой специалист сегодня должен иметь широкий общий кругозор, арсенал технических и гуманитарных знаний.
— То есть ответ на вопрос «Нужна ли математика историкам?» будет положительным?
А.Ю.: Это зависит от того, какого специалиста понимать под данным определением. Историку, который только описывает факты трансформации материальных объектов, знать математику нет необходимости. А вот тому, кто анализирует исторические особенности реализации социальных целей, ее знать обязательно. И вот почему. Исследователь процессов всегда имеет дело с разрозненными фактами, и его видение прошлого подобно видению водителя автомобиля, который смотрит на дорогу через грязное стекло, ограничивающее обзор. Для того чтобы прояснить ситуацию, он должен выполнить моделирование изучаемого процесса и достроить недостающие звенья для отражения динамичной картины прошлого.
Естественно, все зависит от качества используемой модели. Если она разработана хорошо, что только и возможно на основе специальных знаний, то с ее помощью можно достоверно воспроизвести историю прошлого. А если плохо, то ничего, кроме исторических заблуждений, получить нельзя, и вместе с таким «водителем» мы поедем не по той дороге. Представляется, что механистическая история как наука перспектив сейчас уже не имеет. Наступила эпоха «процессных» историков, вооруженных совсем иными арсеналом профессиональных средств отражения сущности исторических событий. Широкие перспективы в этом аспекте открывает компьютерная техника, так как благодаря ей на основании исторических аналогий можно разработать большой пакет деловых прогнозных игр для любой сферы деятельности. С их помощью, производя эксперименты в виртуальном пространстве, реально получить образы будущего в зависимости от принятия альтернативных игровых решений.
— Заглянуть в завтра, определяя наборы преподаваемых дисциплин, разрабатывая учебные планы и программы, — прямая обязанность высшей школы. Каковы ее успехи в этом направлении?
М.Д.: Способность прогнозирования становится неотъемлемой составляющей современной познавательной культуры. Для решения этой проблемы в отечественной системе образования по всем направлениям профессиональных знаний созданы учебно-методические объединения специалистов, которые задействованы в разработке компетент¬ностных требований образовательных стандартов. Только участие ведущих ученых страны позволит с наибольшей степенью достоверности определить факторы будущего в нормативах текущих образовательных процессов. Но в любом случае форсайт предполагает широкое использование эвристического программирования, которое содержит в себе определенную долю и ошибочных решений. Поэтому формирование новых образовательных моделей должно сопровождаться развитием системы мониторинга за качеством и востребованностью подготовки специалистов. Мы же пока находимся только в начале пути, идя по которому предстоит создать надежные каналы связи науки, образования и практики.
— Опираясь именно на такую триаду и добавив такую компоненту, как непрерывное образование, можно сформировать полноценный кадровый ресурс государства. Есть ли зачатки таких процессов в отечественной системе высшей школы?
М.Д.: В условиях нарастания интенсивности информационного обмена возникает и проблема постоянного обновления знаний, прежде всего технологических. И по мере увеличения полезной информации актуальность непрерывности образования будет только возрастать. Решить данную проблему усилиями только высшей школы нельзя, необходимы новые организационные связи и оригинальные решения по переподготовке кадров с учетом передовых технических возможностей. Инициативу в этом направлении должны проявить все заинтересованные стороны — наука, образование и производство.
— Но взаимодействие этих составляющих, чего греха таить, оставляет желать лучшего. Как ликвидировать образовавшиеся разрывы в их отношениях?
А.Ю.: В мировой практике накоплен огромный опыт интеграции сфер науки, образования и высокотехнологичного производства. При каждом университете международного значения действует группа научных и промышленных предприятий с численностью сотрудников, иногда в несколько раз превышающей количество студентов и аспирантов. Эти структуры образуют вокруг вузов особый пояс поддержки образовательных процессов и, кроме того, совместными усилиями решают многоаспектные задачи ускоренного внедрения нововведений в практику. В развитых странах это взято за основу национальной инновационной политики. Например, во Франции для формирования региональных научно-производственных учебно-образовательных комплексов имеется специальная государственная служба. Она занимается разработкой программ и проектов создания технополисов и научно-технологических парков. В настоящее время действует уже более 50 подобных комплексов. Аналогичные работы ведутся в Германии. Но самый большой их размах отмечен в США, чья Кремниевая долина стала признанным эталоном во всем мире. Явным лидером среди высших учебных заведений Кремниевой долины является Стэнфордский университет. Здесь действует около 30 исследовательских институтов и центров. Профессорско-преподавательский состав университета параллельно занят и исследовательской, и педагогической деятельностью. Многие ученые входят в состав наблюдательных советов фирм — резидентов парка, а представители бизнес-структур — в Попечительский совет университета. Стэнфорд и его технологический парк не исключение, а общая практика организации инновационной деятельности США, где насчитывается около 500 технологических парков и бизнес-инкубаторов. Они-то и составляют основу современной инновационной экономики.
М.Д.: На таком фоне отечественная практика организации работ в инновационной сфере выглядит, мягко говоря, не вполне убедительно. И рецепт решения проблемы здесь один: осваивать данное направление, используя передовой зарубежный опыт. Тем более что определенная правовая основа у нас в стране уже создана. Например, имеется законодательство о свободных экономических зонах и о финансово-промышленных группах. Многое здесь зависит от инициативности научно-педагогической элиты общества, ее готовности стать не декларативными, а реальными лидерами инновационного развития общества. Создание инновационной экономики в стране, а вместе с ней и высокого качества жизни возможно только при наличии определенной критической массы специалистов, уверенно владеющих самыми современными методами организации работ. Их подготовка должна стать заботой не только Министерства образования, но и всего общества в целом.